Трамвай
^

Утомлённые солнцем 2. Предстояние. Особа приближённая

18.05.2010

"Никогда нельзя предсказать, будут люди смеяться или нет. Григорий Александров, снявший хрестоматийные советские комедии «Весна» и «Волга, Волга», под конец жизни был настолько уверен в себе, что после каждой смешной сцены делал паузу – герои в этот момент не разговаривали. Он объяснял это так: здесь, мол, люди будут смеяться, поэтому следующую часть действия нельзя начинать сразу. А на самом деле на этих его поздних комедиях никто не смеялся, их вообще никто не знает".

(Это сказал Борис Хлебников, правда, по-другому жанру и поводу)

 

Стоит ли идти на фильм? Он получился скроенным из сплошных противоречий, и единственной причиной его просмотра может быть любопытство знать, что актуально сейчас, но ходить всё равно не стоит. Самый долгостройный, самый дорогой фильм Михалкова – и все это для того, чтобы быть худшим. Вот уж действительно наглядное доказательство того, что затраты и результат напрямую не зависят друг от друга. Может быть, не получилось просто оттого, что Михалков не баталист, вот и всё.


Начну с того, "как это снято": это не очередная эпопея к дате, это не "Властелин колец", как бы того ни хотелось простодушному большинству. Это сборник рассказов, не образующих какую-то цельную и восходящую к кульминации волну. Это набор, который меньше суммы его элементов. Данная картина распадается под действием разнонаправленных векторов - комического и трагического, малого и большого. Хотя само по себе такое соседство далеко не всегда пагубно. В "Иди и смотри", как ни странно, комическое даже ещё больше накаляло ситуацию. В "Спасая рядового Райана" также сильно педалируемая тема случайности на войне всё-таки оставляла всё в ключе реалистичности, хотя и там не обошлось без спасения в последнюю секунду. А что же в "Предстоянии"? Бегство из лагеря под налётом авиации во время речёвки начальника - как выражение комиксовой динамики и ритма картины; судно, расфигаченное из-за голой немецкой задницы, снайперское попадание из пистолета навскидку в ту самую задницу, снайперское подбитие того самого самолёта, но теперь уже молитвой; противостояние красноармейца со штыком и неестественно плотно сбитых в стену танков, раскрытие темы сисек посреди каких-то руин. Да и сам главный герой - какой-то вечновоскрешающийся зомби, которого уже убили в 37, потом убили под Москвой в 41, потом ещё убьют в "Цитадели", - а его в свою очередь ищет зомби-НКВДшник, уже к тому времени вскрывший вены, и всё это по личному заданию зомбер-коммандера Сталина. Это почти аниме про ВОВ. Китч, пародия, фига в кармане дезавуирует всю «как бы» серьёзность, происходящую на экране. Само по себе это не обязано было разрушить кино, но разрушило. Почему - я не знаю, скажу только: "потерян баланс", не срослось. Режиссёр пытается обыграть штампы, но у него не получается, видимо, из-за того, что ещё зачем-то решил оставить ложку серьёзности. У меня родилась догадка, что над любым современным фильмом о ВОВ сейчас можно только смеяться, в реалистичном ключе снять по этой теме уже ничего нельзя - получится приторная жвачка.


А теперь перейду ко второй части, к идее фильма, "зачем это снято и почему «кина» не вышло". Основную истину я выражу формулой:
Я > семья > общество > государство


Вот такая иерархия ценностей. Превыше всего "Я", а самое малозначительное - это государство. Истина, только сейчас кажущаяся естественной, но противоположная официальному взгляду на ВОВ:
«Нам нужна одна победа
Одна на всех, мы за ценой не постоим».


Окуджава, кстати. Интеллигент, поэт. И так тогда чувствовало большинство. Да, я вот тут погибну, моя семья умрёт с голоду, но главное, должен выжить народ, общность, некие будущие поколения. Хотя я не знаю, как они – фронтовики - там себе чувствовали свою жизнь. Главное, что это время безвозвратно прошло, и этого уже никогда никому не понять. Ни краешком, ни бочком я не могу прикоснуться к тому поколению. И все остальные тоже. И это правильно, это жизнь, она взяла своё, и кино про ту войну уже никому не снять.


Итак, возвращаясь к главному противостоянию "Предстояния" - личностное против общественного. Личное высказывание за главенство личностного начала над общественным. Азы нормального человека и анафема для человека советского. Михалков весь фильм воюет против Советского союза. Одна из бед современного русского общества в том, что оно до сих пор не изжило из себя советскости. Беда в том, что ВОВ - это родовая травма советского человека, именно в большой войне и родилось общество. Это обычное дело: так, например, греки осознали себя Элладой и были воспеты Гомером после троянской войны, американцы после гражданской, французы после революции и наполеоновских войн, немцы после франко-прусской, всё человечество скопом почувствовало себя глобальным после войн мировых. Сравните: до ВОВ были большевики со своим ВКП(б) и идеей мировой революции, но после войны они стали коммунистами с КПСС и с идеей построения своего строя в отдельно взятой стране; до войны армия называлась рабоче-крестьянской красной, а после войны советской, ну и так далее. Отсюда и получается блокировка "если бы не Сталин, не советская власть, то и нас бы не было, всех бы фашисты вырезали". И эта вера сидела и сидит в миллионах. Михалков же пытается изживать совок. Собственно, вся соль фильма, как во многих других картинах, полностью заложена в первой же сцене-сне. Комдив Котов пылинки сдувает со своего вождя и работодателя Сталина, но как только вспоминает, что тот куда-то там дел комдивову дочь Надю, то за кровинушку родную мочит генералисимусса в торте. Потому что государство, Родина - это, конечно, не пустой звук, но такая, знаете, мелочь по сравнению с каждым отдельным человеком.


И, наконец, почему не получилось. Почему не получилось хорошего кина для вменяемой аудитории. Как-то получилось так, что палку перегнул режиссёр, не выдержал баланса. Ну не получилось равного диалога, в котором бы ценности личностные побеждали общественные. Из-за неуважения, из-за гордыни эго. Нам прямо-таки зачитывают проповедь, без такта, без самоиронии. Автор практически заявляет "Бог со Мной". Лунгин показывал православие через самоиронию Мамонова, Балабанов с его едкостью, жёсткостью, вообще, отвечая на православную моду, показывал либо крестящегося отморозка в "Жмурках", либо наркомана в храме в "Морфии". Хочется сказать автору: ну нельзя же быть таким большим, дайте место и другим. Нельзя изжить совок только на хохмачках, только на опошлении, тут нужна работа тоньше. А то непонятно: а от чего же он, смехотворный, такой живучий. Все общественные персонажи, автоматом выступающие за совок, картонны, лишены права на голос, языка, лишены уважения. Пионерка-доносчица, командиры, вождь - знают только советский язык, язык плакатов и пропаганды, в противовес же им индивидуалисты - Котов, Надя, НКВДшник Дмитрий - могут ещё говорить по-русски, а в советский только играют, он как бы понарошку. Да и индивидуалистов камера всё как-то не показывает в толпе, а всё особняком, как бы подчёркивая для них другую физику, ну и, конечно, чудеса все вертятся только вокруг них. Хотя, скажу в защиту: тут может быть хорошее оправдание: мол, выжить на этой войне могли только чудом; рассказать о войне могли только выжившие, следовательно, в рассказах про ту войну будет много чудес, просто потому, что те, на долю которых чудес не выпало, говорить уже не могут. Вообще история Котова похожа на вызов: если Советский Союз такой до сих пор вечно молодой (и это по прошествии 20 лет, как он умер!), то почему бы не сделать в фильме таким же назло неубиваемым, бессмертным отдельного человека. Я для себя могу сравнить автора с Куртом Воннегутом: тот тоже сознательно писал довольно обкуренные, нереалистичные картины второй мировой, обесценивая, обессмысливая, дегероизируя её, ставя сверхзадачей создание нового языка, выросшие на котором люди просто бы не явились на следующую войну. Но книги Воннегута, меж тем, мне не понравились. Этот ракурс не следует гоголевскому "полюби нас чёрненькими, а беленькими всякий полюбит", он по-своему жесток, однобок - стремится вызвать только эмоции, даже не пытаясь понять сущность. Впрочем, и не он один. Проблемы с уважением, а значит, и самоуважением, иронией, а значит, и самоиронией, с готовностью слушать другого – может быть, это главные проблемы русских сейчас. Вот и получается: режиссёр не хочет слушать других, а его тоже никто не желает слушать.


Ещё лучше и явственней это чувствуется на более спокойных фильмах. Более-менее образованная аудитория, не увидев в произведении Михалкова "Властелина колец", видит в нём зомби-треш и презрительно говорит: мол, а вот "Бесславные ублюдки" лучше будут, безбашеннее. Ограниченность в воззрениях и вкусе у этой продвинутой аудитории видна по тому, что хаять "Предстояние" на форумах, в телике, на радио они готовы. Мол, фильм слишком шаблонный, а ничего, кроме этого шаблона, сами же видеть не хотят. Не хотят расширять свои местечковые горизонты. А стоит только посмотреть канву, т.е. другие фильмы этого-прошлого года про ВОВ, то мы увидим многое из того, что есть у Михалкова, те же приметы и те же идеи, те же настроения. Я говорю про фильмы "Поп" и "Одна война". Вот ряд примет времени:


1) Какой же современный русский фильм без боженьки. Вот он, как последняя надёжа, как нацидея, и лезет их всех этих фильмов. Причём лезет в таком пошлом виде, так угодливо, что создаётся впечатление, что Бога наши режиссёры уже приватизировали, и теперь он совершает услуги чудес индивидуально для них. "Нам нужна одна вера, одна на всех, мы за ценой не постоим". Эдакое национальное богатство, приватизированное отдельными частными лицами. Но, ведь, это же не один Михалков носится с Богом. Значит, видать, в целом направление народу нравится. И вся их, режиссёров, вина всего лишь в том, что они не смогли пока что сделать образ убедительным.


2) Во-вторых, в фильмах стало заявляться превосходство индивида над коллективом. Это смогло воплотиться только по прошествии десятилетий, когда "а ведь могли и не выиграть" стёрлось, умерло в памяти. Поэтому современные фильмы и не могут передать дух реальной ВОВ, они исходят из опыта уже последующих поколений, они уже априори знают, чем всё закончилось, для них победа безусловна, а потому уже неинтересна, потому она выходит из фокуса камеры, она становится сама по себе, где-то там, а судьбы единичных людей - они вот перед ней. Но, да это не важно, ведь современные фильмы о ВОВ - это фильмы не для ветеранов, а для современных зрителей. Не танковые клинья, не маршалы-генералы, а именно отдельный человек с его судьбой является особой, приближённой к взгляду камеры.


"Одна война" лучше, как картина, чем "Предстояние", но зритель и бомонд в массе своей предпочтёт плеваться и самоутверждаться на последнем, нежели даже попробовать посмотреть первое. Потому что важно только то, что модно. Потому что мужское, дорогое, громкое кино по всем пунктам заведомо популярнее, чем женское, дешёвое и то, где надо думать/смотреть/сопереживать. Хотя кино Глаголевой совершенно простое, прозрачное и собственно о том же, о чём михалковское, только лучше. "Одна война" - фильм-укор: эх вы, твердите своё "Нам нужна одна победа", а ведь на самом деле, как те же нацисты, делите людей на сорта, ни с кем не хотите поделиться своей прелессстью-победой. В фильме есть майор, который даже не хочет делиться его собственной войной священной, грезит о ней, как терминатор о спецзадании. Укор есть даже в, казалось бы, такой простой, но уже самодостаточной заметке о времени и нравах: когда люди не чувствуют своего горько-комического убожества, когда, говоря о стране, переходят на возвышенно-поэтическое "Родина", а женщин называют только "бабы". Что ещё можно после этого объяснять - одна эта мелочь более исторична, чем всё "Предстояние".


Есть мнение, что в России идёт холодная гражданская война, попросту люди не хотят слушать друг друга. И один из её рубежей - "редут Сталина", вокруг которого рубятся либералы и патриоты, западники и сторонники особого пути. Глаголева пытается примирить обе стороны: нигде не поливая, столь излишней во многих фильмах, грязью Сталина она с какой-то женской мудростью даёт прививку против фанатизма и учит уважать и слушать других людей. Молодец!


P.S.: В историческом кино о великих личностях и временах только насчет фигуры Петра 1го, нашего демона либерализма, есть шанс добиться единодушия зрительской массы. Вот про него и надо снять кино, а уж там и развернуть и посыл и снять кассу.


ifandor

 

Просмотр фильма стал возможен благодаря сети кинотеатров "VERY VELLY", кинотеатры: суперкинотеатр "Кристалл-IMAX", мультиплекс "VERY VELLY" и кинотеатр "Рубин"



Рецензии

27.11.2016 Фантастические твари и где они обитают: магия для взрослых

Когда вы в последний раз думали о волшебстве? Когда замечали чудеса вокруг себя? На большие экраны вышла новая история о волшебном мире Дж...

21.11.2016 Прибытие. Будущее в прошлом

На Землю прибыло 12 инопланетных кораблей в разные точки мира. Военные привлекают лучшего лингвиста, чтобы установить контакт с пришельцам...

02.11.2016 «Расплата». Одинокий аудитор

Тема аутизма в большом кино — далеко не редкость. Перед нами возникают великолепные мелодраматические фильмы («Человек дождя», «Я-Сэм»), ...